Откровенно говоря, раньше я как-то и не подозревал, что в Чечне так много картографических точек с малопривлекательным обозначением "развалины". Причем они не имеют никакого отношения к разрушительным процессам последних десятилетий, скорее - к временам давно минувшим. Одна из них - развалины Тусхарой. Примечательное и довольно живописное, нужно признать, место.

Туристы здесь не ходят

У Тусхароя, который здешние старожилы еще называют "Крышей" (1360 метров над уровнем моря), ныне разбит полевой лагерь одного из подразделений 42-й мотострелковой дивизии. Именно это соединение по решению высшего военно- политического руководства страны будет иметь на территории Чеченской Республики место постоянной дислокации. Дабы отбить у местных и импортных "братков" желание шарить по чужим подворьям и набивать себе карманы на работорговле.

...У мотострелкового подразделения и поддерживающих его артиллеристов одна из забот - в случае необходимости помочь пограничникам перекрыть все пути в сопредельную Грузию, до границы с которой отсюда чуть больше тридцати километров. Задача, кстати, не такая простая, как может показаться на первый взгляд. В бывшую братскую республику через близлежащий райцентр Итум-Кале ведут две дороги. Одна тянется вдоль Аргунского ущелья, другая карабкается через Тасбичский перевал и бывает доступна для передвижения лишь 3-4 месяца в году. К слову, как раз итум-калинский участок дороги, по некоторым оперативным данным, под дулами бандитских автоматов строили российские военнопленные еще с той, первой войны. Дудаев с Масхадовым рвались в "большой" мир, устилая путь костьми наших ребят...

Обе дороги сейчас довольно надежно контролируются воинами Объединенной группировки: пограничниками, военнослужащими Министерства обороны и сотрудниками МВД. Чего, увы, не скажешь о многочисленных "козьих" тропах, точное количество которых известно, наверное, одному только Богу. Да еще, может быть, местным пастухам, готовым при необходимости легко трансформироваться в проводников. Сопровождают они, как нетрудно понять, отнюдь не удалые экскурсионные группы. Туристы здесь не ходят.

- Практически каждую ночь, изредка днем наши разведчики и наблюдатели фиксируют движение в сторону границы и обратно, - не скрывает заместитель командира полка по воспитательной работе подполковник Николай Д. В дни моего пребывания в полевом лагере он был старшим начальником - командир подразделения слег в госпиталь, забарахлило сердце...

- Стараемся всячески воспрепятствовать этим попыткам, наносим удары артиллерией и авиацией, шлем в работу спецгруппы. Бандюки тоже огрызаются. Недавно, гад, снайпер обстрелял - парня у меня одного убил. Мы потом лежку нашли, охоту на него устроили. Тут как на качелях. Мы их, они нас...

...Когда-то в этих местах был Аргунский государственный заповедник. По поросшим "краснодеревными" буком и грабом склонам мирно разгуливали экзотические яки и горные козы. Серные грязи даровали здоровье тысячам людей со всей страны. Самые завзятые рыболовы приезжали сюда иногда за сотни верст, чтобы половить в горных реках серебристую форель. Бук и граб и сейчас идут в дело. Но чаще - на строительство землянок и блиндажей. Люди продолжают встречать мохнатых яков. Однако наблюдают за ними, как правило, сквозь оптические прицелы снайперских винтовок. И форель продолжают ловить... Из расчета одна граната на две рыбины.

В горах темнеет быстро...

Курсантские погоны на офицерские лейтенант Александр Овчаренко сменил лишь в феврале прошлого года. Учился на Дальнем Востоке, за две недели до выпуска женился. Молодую жену пока

стр. 16

оставил на малой родине, а сам отправился по распределению в благополучный Ленинградский военный округ. И уж никак не предполагал, что его первой офицерской должностью станет должность командира разведвзвода - начальника разведки подразделения. Да не где-нибудь, а в горной Чечне. Приехал сюда Александр, как и большинство военнослужащих подразделения, добровольно. Написал командованию рапорт: хочу, мол, в тяжелых условиях себя испытать, проверить... Командование не воспрепятствовало - дерзай, проверяй. Возможностей - масса.

В поиск подчиненные Овчаренко выходят практически ежедневно. Или еженощно - как того потребует обстановка. Устраивают на горных тропах засады, "вычисляют" возможные маршруты передвижения боевиков, ищут и уничтожают бандитские склады и схроны. Словом, работы хватает. В иное время "на базе" лейтенанту нужно учить людей боевому мастерству. И учиться самому. Своеобразие ситуации в том, что тонкостям разведывательного дела Александра в родном военном вузе не учили, не было такой специализации. А здесь Родина сказала: "Надо"... Большинство его разведчиков участвуют в контртеррористической операции на Северном Кавказе уже многие месяцы, естественно, обладают большим опытом, чем комвзвода. Опыт - он и есть опыт - дело наживное. Вот офицер его и наживает, не стыдясь это делать и с помощью подчиненных.

...О том, что в районе развалин Эзихой может находиться перевалочный пункт бандитов, командованию батальона первыми сообщили вертолетчики: с воздуха просматривались свежие следы автомашин. Старший начальник по разведке принял решение выставить здесь скрытый наблюдательный пост. Сведения подтвердились. Однако сам караван "с той стороны" засечь поначалу не удалось. То ли "духи" чем-то обеспокоились и решили выждать, то ли готовили какой-то "сюрприз".

Овчаренко понимал, что противник в горах далеко не новичок, переиграть которого можно, только если противопоставить его коварству неординарное и продуманное тактическое решение. Тогда он собрал своих ребят на совет. Этот принцип, непривычный в общевойсковой практике, лейтенант усвоил быстро: перед выходом на задание, а порой и в его ходе, в критические моменты, каждый разведчик имеет право голоса. Потому как еще неизвестно, чье предложение окажется дельным и приведет к успеху - командира группы или рядового солдата. Хотя окончательное решение оставалось, конечно, за ним, командиром. Внимательно выслушав парней, Овчаренко решил действовать так: наблюдательный пост переместить и усилить, а на соседней господствующей высоте силами группы устроить засаду.

Оставшееся до сумерек время лейтенант Овчаренко провел на НП - сверял по карте оптимальный маршрут движения, осматривал сквозь линзы бинокля окрестные склоны. Хорошо бы зафиксировать ориентиры, чтобы не рыскать в горах вслепую. Неожиданно, как чертик из-под земли, рядом возник командир отделения старшина Роман Гедрович. Тот еще хват. Доложил, сдерживая голос:

- Ребята готовы, товарищ лейтенант.

Это означало, что разведчики экипировались, проверили оружие и подогнали амуницию. Чтоб при ходьбе не звякнула невзначай какая-нибудь застежка, а огонь можно было открыть мгновенно, опередив противника.

стр. 17

Ночь наступила быстро, как это чаще всего бывает в горах. Темень -хоть глаз выколи. Вот тебе и ориентиры. В "зеленку" вошли левее намеченного маршрута - пусть будут лишние пара километров, зато спокойнее, больше шансов остаться незамеченными.

Головным шел Гедрович. Ребята не зря шутили, что органы чувств Роман "позаимствовал" у совы и кошки одновременно, даже "нюхать" горы научился. Шли впритык друг к другу, и все равно спины впереди идущего было не разглядеть. Подъем, похоже, кончился. Теперь нужно было немного спуститься в котловину и взобраться на следующую вершину. Ту самую, господствующую.

Старшина буквально на ощупь пробирался по тропе. Вдруг остановился. Прильнув к уху шедшего за ним лейтенанта, прошептал:

- Вероятно, впереди пропасть.

Овчаренко осторожно присел на тропе. То же самое сделали остальные.

- Почему так думаешь?

- Уклон круче. И ветви гуще. Так перед обрывом бывает.

Нащупав под рукой камушек, Овчаренко несильно бросил его вперед. Звука от падения они не услышали. Похоже, прав Роман. Ползком лейтенант продвинулся еще на пару метров вперед, пока рука не почувствовала пустоту. О том, что могло бы произойти, не будь в группе такого феномена, как Гедрович, Александр думать не стал.

Обходную тропу нашли минут через сорок. С первыми лучами солнца разведчики уже были на условленном месте. Обосновались капитально: установили вокруг сигнальные мины, гранатные растяжки. Распределили секторы обстрела и наблюдения, замаскировались.

Первую "сигналку" боевики потревожили около часу ночи. Попалась рыбка. В антрацитовое небо взвились еще две сигнальные мины. Разведчики открыли кинжальный огонь с двух направлений. Запросили поддержки у артиллеристов, которым передали соответствующие координаты загодя. Бандиты огрызались больше часа, но потом отошли, оставив в память о себе пятна крови да кучу стреляных гильз. Все, еще одну тропу "бородатым" перекрыли. Этот караван не прошел. Хорошо бы сделать так, чтобы не прошел и следующий.

Жизнь вне расписания

Быт и служба батальонного полевого лагеря регламентированы и определены не только уставами и особенностями поставленных задач. Факторов много. Один из них - дороги. Впрочем, если их можно так назвать. Дорога до Борзоя, откуда в подразделение доставляют все необходимое, представляет собой немыслимую череду серпантинов и резко прыгающих вверх -

вниз "американских горок". При том, что в некоторых местах грузовикам приходится в прямом смысле протискиваться вперед, обдирая одну пару колес о скалы, а другую едва удерживая над бездной. В дождь и туман, а такие климатические радости в горах не редкость, связь с "Большой землей" здесь попросту невозможна. Мне пришлось быть свидетелем тому, как отправление готовившейся к выезду колонны было на несколько часов задержано: осыпью закрыло часть пути. Условия вождения экстремальные. Бывают ли аварии? Бывают. Добавьте к этому реальную возможность минирования дорог и обстрелов, и картина обеспечения лагеря станет полной. Однако для солдат и офицеров это будни. Подумаешь, осыпь. Вызвали саперов, сделали перерасчет времени, успеют ли добраться до базы засветло, - и поехали. Рядовой эпизод. Такой же, как и тот, когда заместителю командира полка по тылу однажды срочно пришлось доставлять в подразделение "наливник" с горючим почти без боевого прикрытия. Вертолеты в тот день работать не могли, не было погоды. А топливо требовалось позарез, без него подразделение оставлять никак нельзя. И подполковник Л. был вынужден рискнуть. Правда, риск страховался огромным опытом - зампотылу заходил с бригадой еще в Дагестан в августе 99-го. А в "первую Чечню" воевал артиллеристом, получил боевую травму, пришлось переквалифицироваться в тыловики. А что, очень нужное дело. Такие вот коллизии.

Тем не менее снабжается лагерь вполне нормально. На качество питания гурманы могли бы, конечно, пожаловаться. Если бы были здесь таковые.

- Вообще-то приживаются у нас не все. И сама обстановка принуждает к постоянному физическому и моральному напряжению, и бытовые условия горно-полевые, с "удобствами" во дворе, - говорит заместитель командира подразделения по воспитательной работе капитан Анатолий Политов.

С лентяями и неумехами расстаются без сожаления. Еще одна

стр. 18

действенная мера воспитания - лишение выездов и выходов "на боевые". Во-первых, окружающие реагируют на поступок провинившегося соответственно - кому понравится халявщиков терпеть? Во-вторых, на соответствующее денежное вознаграждение таким можно не рассчитывать.

Подразделение процентов на 80 укомплектовано из военнослужащих-контрактников, призванных в основном из северо-западных и центральных регионов России. Для большинства служба в горах в диковинку. Осваивались уже по ходу дела, по принципу лиха беда - начало. Такие быстро входят в колею. Да и срочную эти ребята в большинстве своем отслужили недавно, еще былые армейские знания и навыки не растеряли. Плюс офицеры ротного звена и выше довольно опытные, с "первой Чечней" и Дагестаном за плечами. Тот же Политов в 1995 году воевал под Грозным молодым лейтенантом. Многих тогда ребят-друзей потерял. Вот сейчас вернулся. Должок тут остался...

А вот со взводными - беда. Большая часть из них, не в обиду будет сказано, - "пиджаки", армейскую науку на военных кафедрах гражданских вузов постигали. Дело, конечно, хорошее, но не слишком ли мы поспешили сократить количество военных институтов и университетов, а, товарищ Верховный Главнокомандующий? В этом подразделении, и не только в нем, последствия некоторой поспешности сейчас на себе ощущают. Мотивы у большинства солдат и сержантов для продолжения службы примерно схожи. Не последнее место - а что тут зазорного - занимают материальные стимулы. Семью нужно кормить, а в провинциальных городках и селах российской глубинки, откуда многие парни родом, порядочной работы днем с огнем не сыскать. Но не только такие размышления привели людей на службу. Помочь своей стране, наказать бандитов, - об этом они говорят спокойно, без пафоса. Потому что по-другому здесь нельзя. Кто приехал только за длинным рублем, почти неизбежно быстро отсюда и уезжает. Ну а кто честно служит, тому государство чем может помогает.

Следует сказать, что в отличие от прошлых лет и прошлых военных кампаний руководство страны о защитниках Родины не забывает.

К числу таких шагов можно отнести известное решение Президента России В. В. Путина о льготном исчислении срока службы для участников контртеррористической операции на Северном Кавказе, некоторые денежные надбавки.

В Ханкале завершаются восстановление и строительство военного городка с добротными, отвечающими современным дизайнерским требованиям штабами, казармами, хранилищами и жилыми домами. В ближайшей перспективе у командования - открытие школы.

Однако все это - в крупных гарнизонах. На отдаленных точках, таких, как Итум-Кале и Тусхарой, полевую лагерную жизнь солдатам и офицерам вести придется еще, судя по всему, долго.

Здесь свои особенности. Вот - леса вокруг, а путных стройматериалов взять негде. Бук да граб - сплошные тебе извилины, прямого ствола почти не сыскать. Специфика горной растительности. Боевики, добавлю, об этом тоже знают. И, чтобы помешать военным, принимают свои, бандитские меры.

Обо всем этом заместитель командира подразделения по тылу капитан Александр Нуруллин, конечно, слышал. Слышал, да как-то не верилось. Ну, верилось - не верилось, а заправочный пункт в парке боевых машин оборудовать нужно было именно нормальными, ровными стволами. Что делать? Взял с собой начальника службы ГСМ - его вотчина, - трех солдат. Да и поехали. Выискали, присмотрели подходящие деревья. Метров пятьдесят вверх по склону, рукой подать. И тихо вокруг, ни души. Стали карабкаться на верхотуру. В руках автоматы, за поясами топоры. Железные дровосеки, елы-палы. Под ноги смотрели внимательно, а растяжку "духовскую" все же прозевали. Изголились "чехи" - рыболовной леской воспользовались. Слава Богу, что зампотыл сразу щелчок сработавшего гранатного ударника услышал. До взрыва оставалось целых 4 секунды. "Ложись! Всем вниз" - одна секунда. Осмысление и выполнение команды - еще одна. И две на то, чтобы кубарем скатиться на пяток метров вниз. Взрыв метнул осколки вверх, никого не задело. Дали несколько очередей по периметру. Посидели, выкурили по сигарете, опасливо оглядываясь по сторонам. А кому не страшно?

Что ж, у них свое ноу-хау с этой леской драной, но и мы не лыком шиты. Сделали из длинной ветки щуп. И покарабкались. Пока до нужных деревьев дошли, еще две "растяжки" сняли. К вечеру на месте будущего заправочного пункта стояли 4 столба. Ровных. ...Из Тусхароя в Итум-Кале мы спускались на "санитарке" около часа. Внизу пришлось пару минут трясти головой и пытаться "зевнуть", чтобы избавиться от неприятного ощущения, связанного с перепадом давления. Как в самолете, знаете? Остановились у магазинчика, где средних лет чеченка торговала небогатым товаром - лимонадом, сигаретами, "сникерсами". Солнце припекало, и я по наивности попросил воду из холодильника. "Что вы, - удивилась женщина, - у нас света давным-давно нет". Я невольно смутился. А шустрая рыжеволосая девчушка, дочь продавщицы, шмыгнула в какой-то полуподвал и оттуда вынесла воду. Действительно прохладную.

- В школу ходишь? Небось отличница? - попытался я как-то загладить неловкость.

- Так сейчас же каникулы, - пожала та плечами. - Да и школа у нас не работает. Вот мы были беженцами, в Ингушетии, так там еще немного занимались.

Я счел за благо промолчать. Но почувствовал себя неуютно, будто прикоснулся к больному месту привыкших к боли людей.

Из-за поворота, отчаянно пыля, вырулил "Урал". Свои, батальонные, возвращались из Борзоя. Прихватили оттуда долгожданную - письма здесь месяцами по матушке России бродят - почту. Оказалось, было письмо и для сопровождавшего нас капитана Сергея Шебашова. Он не утерпел, отошел в сторонку, принялся жадно читать. Весточка из дому - дело, безусловно, сугубо личное, но пару строк капитан мне прочитать дал. Его шестилетний сынишка смешным детским почерком написал, что он скучает "за папой" и ждет его домой. А чтобы он скорее приехал, готов подарить ему свой превосходный деревянный автомат...

Подполковник Юрий СЕЛЕЗНЕВ, постоянный корреспондент журнала "Ориентир" по Северо-Кавказскому военному округу.

ОТ РЕДАКЦИИ. Некоторые фамилии в материале изменены.

Permanent link to this publication: