Свою историю самое крупное в Вооруженных Силах Дальневосточное объединение ВВС, "границы" которого протянулись на многие тысячи километров, ведет с августа 1941 года. Именно вскоре после начала войны, когда стало очевидно, что господство в воздухе оказывает решающее влияние на исход наземных сражений, система ПВО страны стала строиться по территориальному принципу. Объединению, которое развернули на Дальнем Востоке, ставилась задача защиты от угрозы воздушного нападения жизненно важных объектов региона. В 1958 году здесь же была создана воздушная армия, которая три года назад в процессе реформирования Вооруженных Сил была объединена с объединением ПВО. С вопроса о том, какие новые задачи появились у объединения после слияния ВВС и ПВО в единую структуру и как их приходится решать, началась беседа корреспондента журнала "Ориентир" с командующим Дальневосточным объединением ВВС генерал лейтенантом Анатолием Ноговицыным.

Анатолии Алексеевич Ноговицын родился 29 апреля 1952 года. После окончания в 1973 году Армавирского высшего военного училища летчиков ПВО, с лейтенантских лет и до получения звания генерал-майора, проходил службу на летных должностях в истребительной авиации в Сибирском военном округе. В 1980 году с отличием окончил Академию войск ПВО. В 1992 году поступил в Военную академию Генерального штаба. После ее окончания командовал соединением войск ПВО в Заполярье. Шесть последних лет - на Дальнем Востоке в должностях: заместителя командующего объединением, а после слияния ВВС и ПВО в единую структуру - начальника штаба объединения. В сентябре 2000 года назначен на должность командующего Дальневосточным объединением ВВС. Награжден орденами Красной Звезды, "За военные заслуги" и шестью медалями. Кандидат военных наук. Женат, отец двух сыновей. Старший - военный юрист.

- В принципе, перед объединением в его новом качестве стоят те же оперативные задачи, которые прежде возлагались на ВВС и ПВО, только теперь их количество практически удвоилось. Новому командованию приходится одновременно решать как вопросы оборонительного характера (ведение разведки воздушного пространства, его защита в противовоздушном отношении), то есть выполнять функции, присущие ранее ПВО, так и задачи ударной авиации, присущие прежде воздушной армии. Образно говоря, в одних руках у командующего теперь есть и щит, и меч. Однако новые условия, в которых мы оказались, требуют изменения подходов в решении этих задач. Сегодня каждое учение, проводимое в объединении, не вписывается в рамки устаревших руководящих документов. Мы решаем задачи исходя из требований времени и сложившейся ситуации.

- Чему же в боевой учебе сегодня уделяется первостепенное внимание? Что изменилось в подходах к ее проведению?

- Сейчас совершенно по-новому решаются вопросы взаимодействия и непосредственного прикрытия. Прикрытие - вещь обязательная, это классика оперативного искусства, и мы от этого не отходим. Но если раньше, к примеру, задача прикрытия ударной авиации истребителями решалась в рамках взаимодействия двух командующих, то теперь - в рамках непосредственного подчинения. Приведу и другой пример: если отрабатываются задачи по противовоздушной обороне, то для их выполнения мы привлекаем и ударную авиацию. Раньше считалось, что это - удел только сил и средств ПВО. Но, как показали боевые действия в Персидском заливе и югославский конфликт, ударная авиация способна поразить системы управления, вывести из строя аэродромную сеть. А это значит, что с поврежденного аэродрома уже не взлетят самолеты противника, предназначенные для нанесения ракетно-бомбовых ударов. И понятно, что в воздухе уничтожить авиацию противоборствующей стороны гораздо сложнее, чем ту, которая не взлетела. Отсюда - важность ударных действий в вопросах решения задач

стр. 17

ПВО. Зачастую именно они являются определяющими.

Кроме того, теперь практически все учения, в которых участвуют наши соединения, приобрели новые очертания и носят двусторонний характер. Одна сторона решает задачи по прорыву системы ПВО (это разведывательная, фронтовая, штурмовая, бомбардировочная авиация), другая - по недопущению прорыва (это силы и средства разведки, радиоэлектронной борьбы, зенитно- ракетного прикрытия, истребительной авиации и т.д.).

- Анатолий Алексеевич, понятно, что учения, проводимые в вашем объединении, продиктованы необходимостью надежной защиты воздушных рубежей Дальнего Востока России. А существует ли реальная угроза их нарушения? Были ли подобные случаи за период вашего командования?

- Несмотря на кажущееся потепление международной обстановки, разведывательная деятельность в воздушном пространстве вблизи наших границ заметно активизировалась. Если в 1999 году силами радиотехнических войск объединения было обнаружено и проведено 154 иностранных самолета-разведчика, то в 2000 году - более 300. И это при том, что количество учений, проводимых иностранными армиями в Азиатско-тихоокеанском регионе, несколько сократилось. Так, вооруженными силами США в тихоокеанской зоне в 2000 году было проведено 46 мероприятий оперативной и боевой подготовки (в 1999 г. - 54), в том числе национальных - 12 (в 1999 г. - 18), совместно с ВС Японии - 13 (15), с ВС Республики Корея - 5 (12), с ВС других стран 16 (9). В основном это страны АСЕАН (такие, как Таиланд, Филиппины, Сингапур), что свидетельствует о намерении США активизировать свое военно-политическое влияние в этом регионе. В четыре раза увеличилась интенсивность воздушной разведки со стороны Китая (более 40 самолетов). Так что 5 - 6 самолетовылетов разведывательной авиации в неделю - это для нас повседневный фон разведдеятельности сопредельных государств. Вооруженные силы США, Японии и Китая ведут активную воздушную разведку Амурской области, Приморского края, Сахалина, Камчатки. В принципе, эта деятельность не выходит за рамки международных договоров. Но в сентябре прошлого года был случай нарушения государственной границы самолетом-разведчиком Китая. По этому поводу на уровне Министерства иностранных дел была составлена соответствующая нота, проведено разбирательство, после чего подобных фактов больше не отмечалось.

Однако приведенные выше цифры - лишь штрих к иллюстрации деятельности радиотехнических войск объединения. Нагрузка, которая лежит на их плечах, в последние годы возросла многократно. Ведь мы отслеживаем воздушную обстановку на всей протяженности российской границы в регионе. Только в 2000 году наши радиотехнические войска обнаружили и провели в общей сложности 50,5 тысячи воздушных объектов. Сюда входят и те самолеты, которые мы проводим по договорам по открытому небу и транзиту через территорию России. В суточном плане в среднем 100 - 120 заявочных рейсов гражданских воздушных судов, которые идут, к примеру, из США или Японии в Европу и обратно. Но поскольку мы отвечаем за использование воздушного пространства, то ведем контроль всех подобных перелетов.

- Но все же боеготовность объединения оценивается не только по количеству обнаруженных целей, а прежде всего по качеству выучки личного состава. Не сказываются ли здесь негативно такие обстоятельства, как старение авиационной техники, нехватка ГСМ, из-за чего летчики поднимаются в небо нечасто?

- Наш ныне существующий самолетный парк в общем-то достаточно свеж. И сейчас главнокомандующим поставлена задача по его коренной модернизации. Вы, наверное, знакомы с примерами работы фирмы Сухого, а до этого - Микояна, которые доказали, что система коренной модернизации гораздо менее затратив, чем закупка новых самолетов, но при этом машины становятся многофункциональными, повышается их боевая активность, а огневая мощь увеличивается в несколько раз! То есть достаточно оснастить, к примеру, Су-27 или Су- 30 бортовой РЛС, многофункциональным дисплеем, специальным вычислителем, ввести дополнительный канал в систему управления оружием, что позволит самолету атаковать наземные и морские цели управляемым высокоточным оружием, и они будут служить еще 10 - 15 лет.

Что же касается авиационного топлива, то это вопрос действительно болезненный. Нынешние лимиты, которые выделяются ВВС, весьма скромны, и нас, по

стр. 18

большому счету, не устраивают. Отчасти, безусловно, и по причине нехватки ГСМ средний налет за последние 2 - 3 года практически не вырос и составляет на летающий экипаж чуть более 30 часов, а в штурмовой авиации - более 40. Однако вопрос упирается не только в недостаток керосина. Представьте: допустим, нам выделили столько авиационного топлива, что можно летать круглосуточно. Налетаем, выберем ресурсы и встанем на прикол, потому что вдруг выяснится, что не хватает агрегатов, запчастей и т.д. Допустим, мы получили подтверждение финансирования по ресурсам. Но тут может возникнуть новый вопрос - о состоянии аэродромной сети... Поэтому решение одной задачи не решает проблемы в комплексе.

- Да, наша экономика пока может предложить разве что так называемую оптимизацию Вооруженных Сил. В связи с этим и следующий вопрос: как в объединении пережили оргштатные мероприятия, чем характеризуется их новый этап, и как решаются проблемы социальной защиты, увольняемых военнослужащих?

- Ключевым для нас стал 1998 год, когда два объединения были преобразованы в одно. Тогда высвобождалось большое количество личного состава. Но мы использовали это обстоятельство для того, чтобы лучше укомплектовать подразделения, несущие боевое дежурство. Те же, кто подлежал увольнению, не были брошены на произвол судьбы.

В нынешнем году проводится новый этап оргштатных мероприятий, ни этакого большого клубка проблем, как в 98-м, не возникает. Сегодня речь идет в основном о перемещении военнослужащих, из одного гарнизона в другой. Мы сокращаем худшие военные городки и переводим людей в лучшие. Хотя, конечно, и перемещение - процесс весьма хлопотный и небезболезненный. Проблем предстоит решить много, в частности, и по возведению нового жилья. В настоящий момент Главкомат ВВС провел корректировку плана титульного строительства, нам обещано дополнительное финансирование. Кроме того, постепенно приводится в действие программа приобретения жилья по государственным жилищным сертификатам. Около тысячи человек в объединении решили реализовать потребности в жилье через ГЖС. К сожалению, фактически процесс идет не так быстро. Мы получили всего 310 сертификатов, но уже половина их обладателей приобрела квартиры, в основном в западных регионах, где стоимость жилья несколько ниже, чем на Дальнем Востоке.

Что же касается обеспечения жильем тех, кто продолжает службу, то мы стараемся ежегодно выходить на рубеж 290 - 300 квартир, хотя этого мало - всего десятая часть от потребностей объединения. Сейчас возводится один дом для наших военнослужащих в Хабаровске, на второй проектно-сметная документация готова, и начало строительства ожидается в апреле. Еще один дом сдаем во Владивостоке. Кроме того, выкупаем долгострои (незавершенных "коробок" вокруг немало), строим на долевом участии, в общем пытаемся выправить ситуацию.

- Анатолий Алексеевич, а как пережили энергетический кризис в Приморье дислоцированные там гарнизоны вашего объединения?

- Этот регион стало лихорадить с декабря, но наши части перезимовали там, можно сказать, нормально. Лишь прошедший в начале весны сильнейший циклон добавил проблем сахалинской группировке. Ну а в Приморье в условиях отключения промышленной сети мы были вынуждены применять автономные энергоисточники, что привело к тройному перерасходу горючего, которое было предназначено для выполнения задач боевого дежурства. Длительность отключений электроэнергии достигала 18 часов в сутки. Это касалось, конечно, и подразделений. Но любая военная точка имеет систему жизнеобеспечения, которая работает при отключении промышленной сети.

Вообще жизнь закалила нас еще в ту пору, когда мы были должниками и не могли своевременно рассчитываться с поставщиками тепла и электроэнергии

стр. 19

за их услуги. Теперь же ситуация изменилась. С переходом на финансирование через федеральное казначейство случаются даже факты предоплаты. Каждый рубль идет по целевому предназначению. А если мы своевременно проплачиваем за оказание тех или иных услуг, то должны их получать. Однако на деле выходит иначе. Поэтому теперь эти вопросы мы стараемся решать в правовом поле, чтобы бюджетные средства не уходили тем структурам, которые должны нас обеспечивать теплом и электроэнергией, но этого не делают.

Еще сыграло свою роль и то обстоятельство, что теплохозяйства в гарнизонах мы начинаем готовить загодя, с апреля. И подготовка к очередной зиме держится на контроле мною лично и главкомом ВВС Анатолием Корнуковым, которому я еженедельно докладываю о состоянии дел. Он, кстати, прослужил на Дальнем Востоке два десятка лет, регион знает прекрасно, ситуацией владеет полностью.

- А следом за зимними хлопотами приходят проблемы отпускного периода. Поскольку выбраться на запад офицерам-дальневосточникам зачастую весьма проблематично, в вашем объединении планировалось создание центров отдыха для летного состава и детей военнослужащих. Словом, как нынче обстоят дела с отдыхом?

- В связи с тем, что в летний сезон постоянно возникают проблемы с приобретением билетов по ВПД, главнокомандующий утвердил план увеличения пассажиропотока, для чего выделялись Ту-154, которые выполняли специальные рейсы для перевозки военнослужащих и членов их семей.

Безусловно, каждый офицер имеет право на отдых с семьей, тем более когда речь идет о летном составе, о тех, кто несет боевое дежурство в сложных, напряженных условиях. Но тем не менее улететь удается не всем. Поэтому я обратился к командующему войсками ДВО с просьбой передать нам лагерь в районе санатория "Океанский". Генерал-полковник Юрий Якубов пошел нам навстречу. Эту идею поддержал и наш главнокомандующий. Кроме того, у нас есть сезонный пионерский лагерь, которым после "кончины" пионерии практически никто не занимался.

- И последний вопрос. Тема вашей кандидатской диссертации - "Оценка эффективности зоны противовоздушной обороны", и она была написана применительно к нашему ТВД, то есть носила прикладной характер. Насколько сейчас используются в практике ваши научные изыскания?

- Можно сказать, что работать над диссертацией заставила сама жизнь. До учебы в Военной академии Генерального штаба я командовал корпусом ПВО и после ее окончания вновь был назначен на корпус, но это уже был корпусной район ПВО, где сосредоточивались силы и средства различных ведомств. Оценка эффективности этой группировки не была достаточно проработана, и мне пришлось заняться соответствующими исследованиями, что и стало началом научной работы. Диссертация, которую я защищал на кафедре оперативного искусства Военной академии Генштаба, также касалась оценки эффективности группировки ПВО. Трехлетние исследования показали, что задачи противовоздушной обороны на театре силами и средствами только ПВО решить невозможно. Отсюда мною был предложен способ совместных действий с воздушной армией, которая тогда существовала обособленно. Выводы этой работы существенно помогли мне, когда я стал начальником штаба объединения. А многие ее положения актуальны до сих пор, особенно применительно к системе управления и задачам ПВО как оперативно-стратегического объединения.

стр. 20

Permanent link to this publication: